Неточные совпадения
— Вправду
долг. Ведь я, Алеша, ему за тебя шампанского сверх всего обещала, коль тебя приведет. Катай шампанского, и я стану пить! Феня, Феня, неси нам шампанского, ту бутылку, которую Митя оставил,
беги скорее. Я хоть и скупая, а бутылку подам, не тебе, Ракитка, ты гриб, а он князь! И хоть не тем душа моя теперь полна, а так и быть, выпью и я с вами, дебоширить хочется!
— Вы мне нужны, — шептала она: — вы просили мук, казни — я дам вам их! «Это жизнь!» — говорили вы: — вот она — мучайтесь, и я буду мучаться, будем вместе мучаться… «Страсть прекрасна: она кладет на всю жизнь
долгий след, и этот след люди называют счастьем!..» Кто это проповедовал? А теперь
бежать: нет! оставайтесь, вместе кинемся в ту бездну! «Это жизнь, и только это!» — говорили вы, — вот и давайте жить! Вы меня учили любить, вы преподавали страсть, вы развивали ее…
Правда, здесь судят за преступления, но многие дела прекращаются за ненахождением виновных, многие возвращаются для дополнения или разъяснения подсудности или останавливаются в производстве за неполучением необходимых справок из разных сибирских присутственных мест и в конце концов после
долгой волокиты поступают в архив за смертью обвиняемого или за невозвращением его из
бегов, а главное, едва ли можно положиться на данные следствия, которое ведут молодые люди, нигде не получившие образования, и хабаровского окружного суда, который судит сахалинцев заочно, по одним только бумагам.
Мне говорили, что
дольше всех могут находиться в
бегах китайские бродяги «хунхузы», которых присылают на Сахалин из Приморской области, так как они будто бы могут по целым месяцам питаться одними только кореньями и травами.]
Хлестнул извозчик добрую красивую обвенку, и дробной рысцой
побежала она по шоссейной дороге Сундучного ряда… После
долгих расспросов, после многих переездов от одного трактира к другому Марко Данилыч отыскал наконец тот, где в этом году рыбные торговцы по вечерам собирались…
Неоднократно Иван Фомич сбирался
бежать от своего патрона, но всякий раз его удерживала мысль, что в таком случае
долг, доросший до значительной цифры, пожалуй, пропадет безвозвратно.
Тогда он уже достиг высшего предела своей мании величия и считал себя не только великим музыкантом, но и величайшим трагическим поэтом. Его творчество дошло до своего зенита — за исключением"Парсиваля" — именно в начале 60-х годов, хотя он тогда еще нуждался и даже должен был
бежать от
долгов с своей виллы близ Вены; но его ждала волшебная перемена судьбы: влюбленность баварского короля и все то, чего он достиг в последнее десятилетие своей жизни.
Неправда: ты со мной хитришь.
Давно ль мы были неразлучны?
Теперь ты ласк моих
бежишь;
Теперь они тебе докучны;
Ты целый день в кругу старшин,
В пирах, разъездах — я забыта;
Ты
долгой ночью иль один,
Иль с нищим, иль у езуита.
Любовь смиренная моя
Встречает хладную суровость.
Ты пил недавно, знаю я,
Здоровье Дульской. Это новость;
Кто эта Дульская?
Давно собирался я оставить ваш дом, но моя слабость мешала мне, — мешала мне любовь к вашему сыну; если б я не
бежал теперь, я никогда бы не сумел исполнить этот
долг, возлагаемый на меня честью. Вы знаете мои правила: я не мог уж и потому остаться, что считаю унизительным даром есть чужой хлеб и, не трудясь, брать ваши деньги на удовлетворение своих нужд. Итак, вы видите, что мне следовало оставить ваш дом. Расстанемся друзьями и не будем более говорить об этом.
Старуха-адмиральша и все ее дочери встречали обыкновенно этих, иногда очень запоздавших, посетителей, радушно, и барышни сейчас же затевали с ними или танцы, или разные petits jeux [светские игры (франц.).], а на святках так и жмурки, причем Сусанна краснела донельзя и больше всего остерегалась, чтобы как-нибудь до нее не дотронулся неосторожно кто-либо из молодых людей; а тем временем повар Рыжовых, бывший постоянно к вечеру пьян,
бежал в погребок и мясные лавки, выпрашивал там, по большей части в
долг, вина и провизии и принимался стряпать ужин.
Впрочем, мальчику было не до собаки. Грозный вид дворника охватил его сверхъестественным ужасом, связал его ноги, парализовал все его маленькое тонкое тело. Но, к счастью, этот столбняк продолжался недолго. Почти бессознательно Сергей испустил пронзительный,
долгий отчаянный вопль и наугад, не видя дороги, не помня себя от испуга, пустился
бежать прочь от подвала.
И чем
дольше я думал, тем больше и больше таяла моя недавняя решимость действовать с умом. И по мере того как она исчезала, на ее место, сначала робко, но потом все настойчивее и настойчивее, всплывала другая решимость: бросить! Бросить все и
бежать!
— Да-с, — продолжал я, —
бежал с помощью веревки, на которой даже остались следы крови… ночью… во время бури… И должен был
долгое время плыть?!
Было ли это следствием простуды, или разрешением
долгого душевного кризиса, или, наконец, то и другое соединилось вместе, но только на другой день Петр лежал в своей комнате в нервной горячке. Он метался в постели с искаженным лицом, по временам к чему-то прислушиваясь, и куда-то порывался
бежать. Старый доктор из местечка щупал пульс и говорил о холодном весеннем ветре; Максим хмурил брови и не глядел на сестру.
Причем называют его general и слушают его рассказы о том, как он был однажды сослан на каторгу, как его секли кнутом, как он с каторги
бежал к бурятам, dans les steppes, [в степи]
долгое время исправлял у них должность шамана, оттуда
бежал — в Китай… et me voila a Paris. [и вот я в Париже]
Куропатка с подбитым крылом, упав на землю, спасается быстрым
бегом, иногда даже уходит от поиска собаки: бывает, что, после
долгих отыскиваний, нападешь снова на собравшуюся стаю и тут же найдешь подбитую куропатку.
— Я маркиз Сансак де Траверсе, а не Савин, — начал среди торжественной тишины, воцарившейся в зале суда, Николай Герасимович свое объяснение, — но должен признаться суду, что, действительно, проживая
долгое время во Франции под именем русского офицера Николая Савина, был выдан французским правительством России и
бежал от французских и прусских властей.
Самолюбие, сознание человеческого своего достоинства, чувство
долга, наконец, не позволяют мне смалодушничать, бросить все, признать себя побежденным и
бежать отсюда; я еще борюсь пока и буду бороться, но борьба подчас чересчур уже тяжела становится — тяжела потому, что бесцельна, потому что этим донкихотским боем с ветряными мельницами только свое я, свое самолюбие тешишь, а в результате бокам твоим все же больно!
— Я
бежал, я ушел от
долгов и от суда по этой скверной истории Горданова с Подозеровым, мне уже так и быть… мне простительно скитаться и жить как попало в таком мурье, потому что я и беден, и боюсь обвинения в убийстве, да и не хочу попасть в тюрьму за
долги, но ей…
— И Корнев, наверно, отдал бы под суд или, по меньшей мере, отрешил меня от командования, если бы я поступил по правилам, а не так, как велит совесть… Вот почему он благодарил меня вместо того, чтобы отдать под суд! Сам он тоже не по правилам спешил к Сахалину и тоже в густой туман
бежал полным ходом… Так позвольте, господа, предложить тост за тех моряков и за тех людей, которые исполняют свой
долг не за страх, а за совесть! — заключил капитан, поднимая бокал шампанского.
«Пароход
бежит по Волге». Еду «вверх по матушке, по Волге», а куда — сам не знаю. Разные мысли есть, но все вразброд, остановиться не на чем. Порадовал из Ростова отца письмецом, после очень, очень
долгого молчания, и обещал приехать. Значит, путь открыт, а все-таки как-то не хочется еще пока… Если не приеду, отец скажет только: «Не перебесился еще!»
Все шло как нельзя лучше, как вдруг случилось событие, неожиданно положившее конец всем этим планам. За много лет до того один из родственников Зиновьевых по женской линии — Менгден, неисправимый кутила,
бежал от
долгов из России в Польшу, где и принял должность управляющего в именье одного богатого помещика. По смерти владельца ему удалось получить руку вдовы, и таким образом он снова достиг положения в жизни, которое он когда-то так легкомысленно пустил по ветру.
Прыгая через грязь, спешно
бежали в разные стороны мужчины и женщины, полы чуек [Чуйка —
долгий, суконный кафтан халатного покроя, армяк или шуба без висячего ворота, с халатным, косым воротником, иногда с чёрными снурами и кистями — Ред.] и юбки развевались, как паруса, и люди напоминали опрокинутые ветром лодки на сердитых волнах озера.
Остается одно, — думал он опять,
бежать,
бежать немедленно, не дожидаясь ее прибытия,
бежать ей навстречу; буду ли я страдать, буду ли мучитъся с Таней, — это невероятно, — но, во всяком случае, рассуждать об этом, принимать это в соображение — нечего; надо
долг исполнить, хоть умри потом!
Из решеных рискуют тоже чаще других
бежать осужденные на слишком
долгие сроки.
Он явился в госпиталь избитый до полусмерти; я еще никогда не видал таких язв; но он пришел с радостью в сердце, с надеждой, что останется жив, что слухи были ложные, что его вот выпустили же теперь из-под палок, так что теперь, после
долгого содержания под судом, ему уже начинали мечтаться дорога,
побег, свобода, поля и леса…
И вот я, преданнейший из либералов, я, который всю жизнь мечтал: как было бы славно, если б крестьянин вносил выкупные платежи полностью, и притом не по принуждению, а с сладким сознанием выполненного
долга, — я должен не оглядываясь
бежать «от прекрасных здешних мест»,
бежать без прогонов, с опасною кличкой человека, не выказавшего достаточной теплоты чувств?
Когда начался пожар, я
побежал скорей домой; подхожу, смотрю — дом наш цел и невредим и вне опасности, но мои две девочки стоят у порога в одном белье, матери нет, суетится народ, бегают лошади, собаки, и у девочек на лицах тревога, ужас, мольба, не знаю что; сердце у меня сжалось, когда я увидел эти лица. Боже мой, думаю, что придется пережить еще этим девочкам в течение
долгой жизни! Я хватаю их,
бегу и все думаю одно: что им придется еще пережить на этом свете!
Всё вокруг густо усеяно цветами акации — белыми и точно золото: всюду блестят лучи солнца, на земле и в небе — тихое веселье весны. Посредине улицы, щелкая копытами,
бегут маленькие ослики, с мохнатыми ушами, медленно шагают тяжелые лошади, не торопясь, идут люди, — ясно видишь, что всему живому хочется как можно
дольше побыть на солнце, на воздухе, полном медового запаха цветов.
И, не откладывая дела в
долгий ящик, я
побежал к Прелестнову.
— Так, так! — твердил он. — Я припоминаю… я припоминаю теперь, что после молнии и падения моего я
бежал сюда, преследуемый громом, чтоб исполнить свой
долг и исчезнуть навеки! Приподымите меня! Как ни слаб я теперь, но должен исполнить свою обязанность.
Два-три дня решительного гнева государыни на него — и тогда одно слово, только одна мысль о слезах и крови моих соотечественников, о России, молящей меня быть заступником своим, и я
бегу исполнить свой
долг и умереть, если нужно, за святое дело.
По мере приближения к цели сердце его все сильней и сильней сдавливалось тем невыразимо тягостным волнением, какое приводится испытывать каждому в минуты, предшествующие свиданию после
долгой разлуки. В поспешности человека, который
бежит на свидание самое радостное, заключается, кажется, столько же желания скорее освободиться от этого тягостного волнения, сколько нетерпения обнять близких сердцу.
— За вином
побежал! — сказал, смеясь, близстоявший человек, похожий с виду на приказчика. — Думает, Герасим в
долг поверит… Не на таковского напал! Видно, что внове у нас в Комареве…
Это была настоящая американская выездка, в которой все сводится к тому, чтобы облегчить лошади дыхание и уменьшить сопротивление воздуха до последней степени, где устранены все ненужные для
бега движения, непроизводительно расходующие силу, и где внешняя красота форм приносится в жертву легкости, сухости,
долгому дыханию и энергии
бега, превращая лошадь в живую безукоризненную машину.
Это было давно; один русский, политический ссыльный, человек очень образованный и в то же время религиозный, что еще встречается в России,
бежал с каторги и, после
долгого и мучительного блуждания по сибирским лесам, нашел приют у каких-то сектантов-изуверов.
Телегин. Позволь, Ваня. Жена моя
бежала от меня на другой день после свадьбы с любимым человеком по причине моей непривлекательной наружности. После того я своего
долга не нарушал. Я до сих пор ее люблю и верен ей, помогаю чем могу и отдал свое имущество на воспитание деточек, которых она прижила с любимым человеком. Счастья я лишился, но у меня осталась гордость. А она? Молодость уже прошла, красота под влиянием законов природы поблекла, любимый человек скончался… Что же у нее осталось?
Далее она упоминала, что несчастия, доселе преследовавшие ее, препятствовали ей занять принадлежащий ей престол: ссылка в Сибирь была первым препятствием, затем ее отравили, и приверженцы принцессы
долгое время отчаивались за ее жизнь, наконец она
бежала к родственнику своего отца, казацкого гетмана, и теперь, соединясь в Венеции с князем Карлом Радзивилом, ожидает в Рагузе султанского фирмана.
Пока еще не узнали об его гентских
долгах и о
побеге от кредиторов, лондонские капиталисты снабжали его деньгами.
И в самом деле, в продолжение трех-четырех лет ее похождений по Европе, одни, очарованные красотой ее, входят из угождения красавице в неоплатные
долги и попадают за то в тюрьму, другие, принадлежа к хорошим фамилиям, поступают к ней в услужение; сорокалетний князь Римской империи хочет на ней жениться, вопреки всем политическим расчетам, и хотя узнает об ее неверности, однако же намеревается бросить германские свои владения и
бежать с прекрасною очаровательницей в Персию.
— Этим людям были смешны и вы, и ваша любовь, и Тургенев, которого вы будто бы начитались. И если мы оба сейчас умрем с отчаяния, то это им будет тоже смешно. Они сочинят смешной анекдот и будут рассказывать его на вашей панихиде. Да что о них говорить? — сказал я с нетерпением. — Надо
бежать отсюда. Я не могу оставаться здесь
дольше ни одной минуты.
То же самое заходило у него и теперь, когда его приметили в поле три мужика, наблюдавшие тучу за
Долгим лесом. Егор в ужасе
бежал от своего быка и махал на него руками, крича: «Тпружъ! тпружъ!»
На паперти показались священники в золотых ризах; пение вдруг стало громче. Народ заволновался и закрестился, над головами заколыхались хоругви. Облезлая собачонка, отчаянно визжа, промчалась на трех ногах среди толпы; всякий, мимо которого она
бежала, считал
долгом пихнуть ее сапогом; собачонка катилась в сторону, поднималась и с визгом мчалась дальше. Ход потянулся к кремлевским воротам.
И, не откладывая в
долгий ящик своего решения, я незаметно выскользнула из пар и
бегом возвратилась обратно, делая вид, что позабыла что-то в классе.
Внимаю ль песни жниц над жатвой золотою,
Старик ли медленный шагает за сохою,
Бежит ли по лугу, играя и свистя,
С отцовским завтраком довольное дитя,
Сверкают ли серпы, звенят ли дружно косы —
Ответа я ищу на тайные вопросы,
Кипящие в уме: «В последние года
Сносней ли стала ты, крестьянская страда?
И рабству
долгому пришедшая на смену
Свобода наконец внесла ли перемену
В народные судьбы? в напевы сельских дев?
Иль так же горестен нестройный их напев...
Я не буду вам говорить банальных фраз о семье, о
долге, а скажу просто:
бегите, мой друг, от этой женщины, пока есть возможность, она погубит и вас, и ваше состояние.
Магна так и сделала и благополучно вышла, но тотчас же, выйдя, стала сокрушаться: куда ей
бежать, где скрыться, и что будет с бедным юношей, когда завтра обман их откроют? Магистриан подвергнется истязаньям, как разрушитель заимодавного права; он, конечно, не имеет столько, чтобы заплатить весь
долг, за который отдана в кабалу Магна, и его навеки посадят в тюрьму и будут его мучить, а она все равно не может явиться к своим детям, потому что ей нечем выкупить их из кабалы.
Мы длинных цыбов, точно, не уважаем, а любим, чтобы женщина стояла не на
долгих ножках, да на крепоньких, чтоб она не путалась, а как шарок всюду каталась и поспевала, а цыбастенькая
побежит да спотыкнется.
Потом он жил со мной, и случился ребенок, тогда все испугались и стали
бежать из дома, все провалилось, и дом продали за
долги, а я поехала с одной дамой на пароходе сюда делать выкидыш, а потом выздоровела и меня отдали в заведение.
Побег из тюрьмы несомненное преступление. Солдат, застреливший беглеца, только «исполнил бы свой
долг», а преступник понес бы должное наказание… Этим наказанием и была бы импровизированная смертная казнь…